Восточный Лондон, январь 1974 года. Шахтёры бастуют, электричество отключают каждую ночь, и весь город тонет в настоящей темноте. Уличные фонари гаснут, окна домов чернеют, даже луна будто прячется за низкими тучами. В такой холод и мрак молодая медсестра Вэл впервые переступает порог старой городской больницы.
Смена начинается днём, но уже через пару часов свет мигает и пропадает совсем. Генератор работает только в операционной и реанимации, а длинные коридоры и палаты остаются без ламп. В руках у всех свечи и фонарики с слабым жёлтым светом. Вэл пытается привыкнуть к новым запахам, к стонам больных, к скрипучим каталкам, но внутри всё равно нарастает тревога.
Она ловит себя на том, что постоянно оглядывается. Кажется, кто-то стоит в тени за спиной, хотя там пусто. Шаги за дверью затихают, стоит только повернуться. Даже старые медсёстры, которые видели всякое, сегодня говорят тише обычного и стараются не ходить поодиночке.
Ночью главная медсестра неожиданно вызывает Вэл и говорит, что двое коллег заболели, поэтому ей придётся остаться одной на целом этаже. Девушка хочет возразить, но слова застревают в горле. Дверь за старшей сестрой закрывается, ключ поворачивается два раза, и Вэл остаётся в полной тишине среди спящих больных.
Свеча на посту дрожит, тени на стенах шевелятся сами по себе. Сначала это просто кажется усталостью. Потом Вэл замечает, что в конце коридора кто-то стоит. Фигура высокая, худая, будто сгорбленная. Когда девушка делает шаг вперёд, фигура отступает в темноту. Когда останавливается, снова появляется.
В палатах начинают происходить странные вещи. Капельницы падают сами. Больные, которые весь день спали без задних ног, вдруг открывают глаза и смотрят в одну точку. Один старик шепчет: не ходи в подвал, там Эбигейл. Вэл спрашивает, кто такая Эбигейл, но старик уже снова спит, будто и не просыпался.
Чем ближе к утру, тем сильнее холод. Дыхание вырывается облачками, хотя отопление работает. Вэл решает спуститься за дополнительными одеялами и впервые открывает дверь в старое крыло больницы, которое давно не используют. Там пыль, паутина и запах плесени. И там же она впервые слышит детский смех, хотя детей в больнице нет уже много лет.
Свет фонарика выхватывает из мрака старые каталки, ржавые шкафы и табличку с выцветшей надписью Эбигейл Уорд. Под табличкой маленькая фотография девочки лет десяти в больничной рубашке. Глаза на снимке будто следят за Вэл. В этот момент фонарик гаснет окончательно.
Последнее, что помнит Вэл, это ледяные пальцы, коснувшиеся её запястья, и шёпот прямо у уха: ты останешься со мной. Утром её находят коллеги, сидящую на полу в том же заброшенном коридоре. Девушка жива, но больше никогда не говорит. Только иногда по ночам тихо напевает старую колыбельную, которую никто из персонала раньше не слышал.
Читать далее...
Всего отзывов
0